Туман, укрывший княгиню
Позади оставался разоряемый монастырь, впереди — открытая вода. Евдокии было негде спрятаться, пока между берегом и лодкой не поднялся туман.
Город
История
Лодка отходила от берега, а укрытия всё ещё не было. На воде человек заметен издалека: ни стены, ни дерева, ни поворота узкой улицы. Евдокия смотрела назад, туда, где ещё недавно шла тихая монастырская жизнь. Теперь берег нёс другие звуки. Княгиня приехала в Горицкую обитель на богомолье. Предание относит беду к нашествию Тохтамыша. Спасаться пришлось не по дороге, а через озеро. Земля, обещавшая опору, стала опасной; вода, которой нельзя приказать, оставалась единственной надеждой. Евдокия молилась. Лодка казалась слишком медленной, озеро — слишком большим. В такие минуты даже расстояние до ближайшего берега не помогает: важно только, видят ли тебя оттуда, где осталась беда. Туман поднялся не стеной, а тихим белым движением. Сначала исчезла дальняя кромка воды. Потом побледнел берег. Наконец сама лодка оказалась в пространстве без очертаний, где можно было слышать плеск, но нельзя было проследить путь глазами. Озеро словно закрыло за беглецами дверь. Когда опасность осталась позади, спасение не превратилось для княгини в забытый счастливый случай. В рассказе о Горицах благодарность продолжается делом: Евдокия и Дмитрий помогают восстановить разорённую обитель. Над водой рассеивается туман, а на земле снова появляется то, что он позволил сохранить в памяти. С тех пор утреннюю белую пелену над Плещеевым озером здесь можно увидеть не только как перемену погоды. В ней вспоминают лодку, оставшуюся без защиты, и княгиню, которой открытая вода вдруг стала убежищем.
Город
Переславль-Залесский
История
Лодка отходила от берега, а укрытия всё ещё не было. На воде человек заметен издалека: ни стены, ни дерева, ни поворота узкой улицы. Евдокия смотрела назад, туда, где ещё недавно шла тихая монастырская жизнь. Теперь берег нёс другие звуки. Княгиня приехала в Горицкую обитель на богомолье. Предание относит беду к нашествию Тохтамыша. Спасаться пришлось не по дороге, а через озеро. Земля, обещавшая опору, стала опасной; вода, которой нельзя приказать, оставалась единственной надеждой. Евдокия молилась. Лодка казалась слишком медленной, озеро — слишком большим. В такие минуты даже расстояние до ближайшего берега не помогает: важно только, видят ли тебя оттуда, где осталась беда. Туман поднялся не стеной, а тихим белым движением. Сначала исчезла дальняя кромка воды. Потом побледнел берег. Наконец сама лодка оказалась в пространстве без очертаний, где можно было слышать плеск, но нельзя было проследить путь глазами. Озеро словно закрыло за беглецами дверь. Когда опасность осталась позади, спасение не превратилось для княгини в забытый счастливый случай. В рассказе о Горицах благодарность продолжается делом: Евдокия и Дмитрий помогают восстановить разорённую обитель. Над водой рассеивается туман, а на земле снова появляется то, что он позволил сохранить в памяти. С тех пор утреннюю белую пелену над Плещеевым озером здесь можно увидеть не только как перемену погоды. В ней вспоминают лодку, оставшуюся без защиты, и княгиню, которой открытая вода вдруг стала убежищем.